* Разделы: Обновления - Драмы - Комедии - Мелодрамы - Пьесы
Похожие произвидения: ПОДРОСТКИ, ДВЕ ДВЕРИ, Территория мусора,

СОЛОВЕЙ. Сначала по выблитеке экскурсия, свет включай, пали, сколько хочешь, за свет не плотим, пусть светло-пресветло! И свечи зажигай, где они, зажигай, ура! Не плотим, завтра приедут менты, выгрузят манатки наши и пошли-поехали отдыхать, на мостик, вниз головой! Пошли! (Кричит.) Мы пи! Мы пи! Мы пионеры с юга! Насра! Насра! Нас рано подняли! Не торопись-пись-пись! Приободрись-дрись-дрись! Мы застрахуем-хуем-хуем нашу жисть!
РАИСА. Ну, ботало! Уже в говно пьяный! Мелет — прям зелёная сёлёдка с топлёным молоком!
Вся компания пошла по лестнице вниз со свечками в руках, встали у двери библиотеки, смеются. Ковыряют замок, открыть не могут. Соловей открывает ставни, звенят клямки-навесы, в окнах первого этажа появился призрачный свет свечей. Окна мутные, совсем грязью забиты, трещины на стёклах заклеены синей изолентой. Между окнами — грязная вата, на ней игрушки новогодние. Никто с зимы окна не распаковывал.
Лаура проснулась, ест быстро что-то со стола, прячет в подол платья. Официант взял её за руку и, улыбаясь, глядя ей в глаза, заставил, чтоб она всё положила на стол. Лаура собралась заорать, но официант так сжал ей руку, что она замолкла. Алексей курит на балконе. Лаура ест, сидя на матрасе, баюкает кошку-копилку. Официант отставил тарелки, вышёл на балкон.
АЛЕКСЕЙ. (Смотрит в темноту.) А ты угадываешь мысли. Я стоял и думал: иди. Ты идёшь.
ОФИЦИАНТ. Угадал. (Смотрят друг на друга.) А теперь что прикажешь?
АЛЕКСЕЙ. Дай мне прикурить. Не надо зажигалку. Сэкономим зажигалку. Прикурю от твоей сигареты.
ОФИЦИАНТ. На.
Алексей прикурил, смотрит на Официанта, улыбается.
Лаура играет с копилкой, смеётся. Поставила её на фортепиано. Пошла по лестнице вниз, матрас упал.
АЛЕКСЕЙ. Какая у тебя работа. Трудно, наверное.
ОФИЦИАНТ. Почему? Прибыльно очень.
АЛЕКСЕЙ. Не обиделся?
ОФИЦИАНТ. За что?
АЛЕКСЕЙ. В грязи свиньям прислуживать, попрёки слушать.
ОФИЦИАНТ. Можно. Деньги не пахнут. А деньги хорошие. Вы платите хорошо.
АЛЕКСЕЙ. Да?
ОФИЦИАНТ. Да.
АЛЕКСЕЙ. Точно?
ОФИЦИАНТ. Точно.
АЛЕКСЕЙ. Я люблю вкусно поесть. Выпить. Покурить. Есть у тебя что-то?
ОФИЦИАНТ. Что?
МОЛЧАНИЕ.
АЛЕКСЕЙ. Дай руку. Во-от. Тёплая.
МОЛЧАНИЕ.
Ты понял что-нибудь?
ОФИЦИАНТ. Нет.
АЛЕКСЕЙ. Я никому никогда не подаю руки. Боюсь заразиться.
ОФИЦИАНТ. Ну?
АЛЕКСЕЙ. А тебе подал.
ОФИЦИАНТ. Не боишься заразиться?
АЛЕКСЕЙ. Не боюсь.
МОЛЧАНИЕ.
ОФИЦИАНТ. Что ты хочешь?
АЛЕКСЕЙ. Ты не понимаешь? Нет, только ты не подумай: я не в сексуальном смысле. Просто так. Ты красивый, мне хочется подержать твою руку. Без ничего. Без извращений, до этого я ещё не дошёл.
ОФИЦИАНТ. А можно и с извращениями.
АЛЕКСЕЙ. Ну, нет. Я — пас. У меня жена есть.
ОФИЦИАНТ. Какая она тебе жена.
АЛЕКСЕЙ. Жена. Она не понимает меня, верно. Нет, я другое сказать хотел. Я выпил и просто хочу кому-то дать руку, чтобы подержать её. Понимаешь или нет? Просто так. Согреть руку. Понимаешь?
ОФИЦИАНТ. Ну, подержал? Согрел? Отпусти теперь. Я всё понял.
АЛЕКСЕЙ. Нет, ты так и не понял, зачем я тебе дал руку.
ОФИЦИАНТ. Понял, но хочу, чтоб точнее было сказано. (Улыбается, держит руку Алексея.) Может, ты и сам не знаешь о себе чего-то? Нет? Ну, что?
АЛЕКСЕЙ. (Молчит.) Ничего. Мороженое будет?
ОФИЦИАНТ. Мороженое?
АЛЕКСЕЙ. Мороженое.
ОФИЦИАНТ. Ну, будет тебе мороженое.
АЛЕКСЕЙ. Ты с каким-то подтекстом. Я просто так дал тебе руку. (Молчит.) Ладно, иди. Оставь меня, сказал, я подышу.
Отпустил руку Официанта, тот ушёл в коридор, поставил матрас на место. Алексей тяжело дышит, смотрит в темноту на сияющий разноцветными огнями мост. Лаура ходит вокруг дома. Нашла у ступенек ласточку, подняла её, прижимает к себе.
Соловей открыл двери в библиотеку. Раиса и Антонина держат в руках свечки, поднимают с пола книжки старые, разглядывают ободранный стенд с надписью “Писатели нашей Родины” с портретами Толстого и Пушкина. Ходят по комнатам, у них под ногами трещит стекло.
Алексей вошёл в коридор, сел за фортепиано, играет какую-то бессвязную мелодию.
СОЛОВЕЙ. Вот наш домик-гомик! Нет, Райка, твой домик! Всю жисть мы спали на книжках, а в выблитеку не записаны! Они нам не мешали, мы им, потому как они тихие были, а мы буйные! Напьёмся, пляшем во дворе, а читатели идут в выблитеку, да давай вместе с нами плясать, пьянствовать водку, в выблитеку не идут, да провались она!
РАИСА. Вот такая у него струнка — всё врать, болтать, молоть! Удод из сточных вод! А я верю, смеюсь! (Хихикает.)
АНТОНИНА. Да. Красиво тут. Тут стеллажи стояли и какой-то мальчик читал книжки, а потом стал академиком. Тут слышно, что наверху говорят?
СОЛОВЕЙ. Да прям! Нету у нас никаких академиков в городе, говна-пирога!
РАИСА. Противный этот официант. Я знаю таких. Они, если кого не трахнут за день, считай — бесполезно прожитый день. Так?
АНТОНИНА. А Фантику сказал совсем другое.
РАИСА. Чего?
АНТОНИНА. (Смеётся.) Так.
РАИСА. (Идёт по комнате.) Хорошо тут. Ты врал, что током бьёт? Не бьёт. Чего-то мне так хорошо стало, спокойно, прям про что-то хорошее думаю! (Смеётся.) Мужика бы!
СОЛОВЕЙ. Где ж я тебе мужика возьму-то, Раёк? (Смеётся.) Книжки забыли. “Семеноводство” одна, а другая — Пушкин.
АНТОНИНА. Зачитанные. Надо гадать. Рая, скажите страницу и строчку?
СОЛОВЕЙ. Я скажу, она ж неграмотная, она же в торговле, цифр не знает! Сорок пятая, снизу третья!
АНТОНИНА. (Открыла книгу.) “Татьяна, русская душою, сама не зная почему, с её холодную красою любила русскую зиму!” (Смеётся.) Всю жизнь вы спали на гении человеческого духа. Что снилось, интересно?
СОЛОВЕЙ. Лаурка с ума сошла, потому, что книжек начиталась! Книжки — враньё! Красиво, а неправда, в жизни не так! Рассказываю вот! Сидела вся накрашенная, нафуфыренная одна у меня в поезде, на северном направлении это было, вез я её в тюрьму на свидание, а сколько их, блядешек дешевых, поперевозил, ехали к своим хахалям, а вот её помню. Прям с картины, ну, “Незнакомка”, блин, с коробки конфет, как я образно, другой раз, скажу! Вся такая из себя, футы-нуты, ножки гнуты, ну вот. Вёз туда, гордая сидела, говорила красивое. Обратно — с синяками, побил он её. Трахнул, видать, деньги-золото забрал у неё, и что ж, ты думаешь, великая любовь такая, а? Великая! В мой вагон садится! Денег на поезд нетути, и я ей тогда перепихнин с повторином со мной предлагаю, и она — что думаешь? — соглашается. Сделал я своё грязное дело ночью, а ей ночь ехать надо было, и вот, вот, довёз до места, высаживаю: вылазьте, мол, и спрашиваю — червяк в сердце сидит! — спрашиваю: “Милка, спрашиваю, а любовь-то твоя где к нему, что ж ты мне пела, туда как ехали, одно, а обратно взяла и эдак запросто — бух! — со мной, а?” А она: “К моей любви ваша грязь не пристанет!” Так и сказала, зыркнула, фыркнула, кмыркнула, выскочила, глаза вытаращила и бежать! Вот так!
РАИСА. Прям у меня аж сердце не колотится. Врёшь ты всё? Правда? И ты подлюга, так сделал? Соловьюга-подлюга ты! Там любовь была! Просто денег не было на билет! Эх, ты!
АНТОНИНА. Какая любовь. Чушь. Никакой любви нету, Соловей, могу тебе как многоопытное существо сказать это. Нету, Соловей. Страх есть только, страх — остаться одной. Прижаться к кому-то, а то одной или одному — страшно. А любовь? Бред. (Кинула книгу на пол.)
Соловей посмотрел в окно. Удивлённо поворачивается к Тоне, тычет пальцем в стекло.
РАИСА. Чего?
Тоня и Рая смотрят в окно, потом на Соловья.
АНТОНИНА. Что там?
СОЛОВЕЙ. Лаурка моя стоит у колонки, волосы распущенные, а в руках свечка.
РАИСА. Да спит она наверху, твоя Лаурка.
СОЛОВЕЙ. Ты точно видела?
АНТОНИНА. Спит, спит, правда.
Молчат, смотрят друг на друга, потом начали оглядываться на стены испуганно.
РАИСА. Напугал, ты, полосатый мух? Фу! Копилка у тебя сломалась? (Стукнула Соловья по голове.) Никого там не было! Так, слушайте сюда! (Быстро ходит по комнате.) Тут, знаете, что сделаю? Солярий! Знаете, что такое? Для загорать! Буду сама в нём загорать каждый день и за плату пускать людей! У нас одна с рынка ходит в солярий, прям вся чёрная стала! Я тоже там была, тепло, красиво, зелень искусственная! Или нет! Тут я ресторан сделаю. Вот так столики поставлю. Где этот официант? Позвать бы его для совету. Вообще-то, красивый мужик, только “голубой”, сразу видно. Клеянуть его, что ли? (Смеётся.) Слышишь, Соловьюга, долбак?
АНТОНИНА. И ресторан надо будет назвать: “У Романовой”. Нет “У Раисы Романовой!” Звучит, нет?
РАИСА. Точно. Молодец ты. (Смеётся.) Водочка по жилкам побежала и добежала до куда надо! Соловьюга, ну, дай прижаться, поглажу по волосатой груди твоей, Соловьюга, ну?!
АНТОНИНА. Возьмёте меня в официантки, нет? Или в экономки? Или как там это называется? Или возьмите меня стриптиз показывать, а? Разденусь, покручу задом перед шоферюгами! Тут ведь только шоферюги буду собираться. Хотя и среди шоферюг есть нежные мужчинки, среди народа, так сказать! (Хихикает.)
РАИСА. Ну, почему это? Отнюдь нет. Можно сделать со вкусом и для интеллигенции.
СОЛОВЕЙ. А у тебя есть малёхо, гляжу, девонька, бзикушка на мужичишек, нет?
АНТОНИНА. Есть малёхо! Давайте, откроем тут театр русского романса. Или нет, стихи Мандельштама будем читать и народу с округи набежит море. Так?
РАИСА. Хоть бы и Мандельштама. Набежит. Закрой ротяку, поняла? Опять подкалывает? Соловьюга, скажи ей!
Алексей поднялся, наступил на половицу у стены, пронзительно кричит. Официант замер. Все бегут наверх. Тоня вбежала, матрас падает на неё.
АНТОНИНА. Все за стол! Едим, продолжаем вечер! Всё в порядке, садитесь, садитесь, тише, ура! Фантик, ешь!
АЛЕКСЕЙ. (Кричит.) Он висит! На берёзе висит! Тот работник, в косоворотке висит! Нет, это я! Я умер! Я умер!!! Не подходи ко мне!!!! Я умер!!! Меня током убило, убило, убило током!!! (Молчит, смотрит на Тоню.) Нет? Я жив? Я живой? Или я уже ушёл? Что со мной, ты не знаешь? Я хотел убить себя! Тебе назло, назло всем вам! Это было так близко, почему я не убил себя, я жив? Я не хочу!!!
МОЛЧАНИЕ.
АНТОНИНА. Ура! Едим! Надо кушать! Яблок Рая хотела — вот они, ура, все за стол! (Поправила платье.) За стол, гады проклятые, за стол! (Плачет.)

AddThis Social Bookmark Button

Странички: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Опубликовано 11 Июль 2010 в рубрике Обновления