* Разделы: Обновления - Драмы - Комедии - Мелодрамы - Пьесы
Похожие произвидения: ДВЕ ДВЕРИ, Андрей Крупин «Резиденция иволги», ДУША,

Пьеса в одном действии
Перевод с английского 3. Гинзбург

Поздний вечер.
Берлога Крэппа. Посреди сцены небольшой стол, ящики которого выдвигаются в сторону зритель­ного зала. У стола, лицом к зрителю, по ту сторону от ящиков сидит Крэпп — старый, усталый чело­век. Порыжевшие, когда-то черные, узкие брюки ему слишком коротки. В порыжевшем черном жилете четыре больших кармана. Серебряные часы с массив­ной серебряной цепочкой. Грязноватая белая ру­башка без воротничка распахнута на груди. На ногах грязные белые башмаки слишком большого размера, узкие с длинным мыском. На очень бледном лице пурпурный нос. Седые волосы растрепаны. Не брит. Близорук, но очков не носит. Плохо слышит. Голос надтреснутый, с очень характерными инто­нациями. Двигается с трудом. На столе магнитофон с микрофоном и несколько картонных коробок с ка­тушками записанных лент. Стол и небольшое прост­ранство вокруг ярко освещены. Остальная часть сцены погружена в темноту. Какое-то время Крэпп не­подвижен, потом тяжело вздыхает, смотрит на часы, долго ощупывает карманы, вынимает оттуда конверт, снова кладет его в карман, долго роется, вытаскивает небольшую связку ключей, подносит их ближе к глазам, выбирает ключ, встает и подходит к ящикам сто­ла. Наклоняется, открывает первый ящик, заглядывает в него, ощупывает рукой, что там есть, вынимает
катушку, рассматривает ее, кладет обратно и запи­рает ящик; открывает второй ящик, заглядывает в него, ощупывает рукой, вынимает большой банан, смотрит на него, запирает ящик, ключ кладет в карман.
Крэпп оборачивается, приближается к авансцене, останавливается, очищает банан, берет кончик банана в рот и замирает, бессмысленно глядя перед собой. В конце концов откусывает кусочек и начинает ходить взад и вперед по авансцене, на ярком свету, не делая больше четырех-пяти шагов в одну и другую сторону и задумчиво поедая банан. И вдруг, на­ступив на банановую шкурку, поскользнулся, чуть не упал. Выпрямляется, потом наклоняется, смотрит на шкурку и, наконец, опять наклонившись, от­брасывает ее ногой в оркестровую яму. Снова на­чинает ходить взад и вперед, доедает банан, под­ходит к столу, садится. Какое-то время он неподвижен. Глубоко вздыхает, вынимает из кармана ключи, под­носит их к глазам, выбирает нужный ключ, встает и подходит к ящикам стола. Отпирает второй ящик, вынимает другой большой банан, смотрит на него, запирает ящик, кладет ключи в карман, поворачи­вается, подходит к авансцене, останавливается, погла­живает банан, очищает его, бросает шкурку в ор­кестровую яму, кладет кончик банана в рот и замирает, бессмысленно глядя перед собой. Наконец ему в голову

приходит какая-то мысль, он кладет банан в жилетный карман так, что кончик его высовывается наружу, и со осей быстротой, на которую еще способен, устремляется в глубину сцены, в темноту. Проходит десять секунд. Громко хлопает пробка. Проходит еще пятнадцать секунд. Крапп возвращается на свет, дер­жа в руках старый бухгалтерский гроссбух, и садится к столу. Кладет книгу на стол, вытирает рот и руки краем жилета и начинает их протирать.
Крэпп (неожиданно). А! (Наклоняется над гроссбухом, листает страницы, находит нужное ему место, читает.) Коробка… третья… катушка… пятая. (Подымает голову и смотрит прямо перед собой. Радостно.) Катушка!.. (После паузы.) Ка-ту-у-у-шка!.. (Счастливо улыбается. Пауза. Наклоняется над столом, начинает рассмат­ривать и выискивать нужную ему коробку.) Ко­робка… третья… третья… четвертая… вторая… (Удив­ленно.) Девятая?! Боже ты мой!.. Седьмая!.. А!.. Вот она, негодяйка! (Поднимает коробку, смотрит на нее.) Третья коробка!!! (Ставит ее на стол, открывает и смотрит на лежащие внутри катушки.) Катушка… (заглядывает в гроссбух)… пятая (рассматривает ка­тушки)… пятая… пятая… пятая… А… вот она, мер-завочка! (Вынимает из коробки катушку, смотрит на нее.) Пятая катушка. (Кладет ее на стол, за­крывает коробку, ставит ее рядом с другими, поды­мает катушку.) Третья коробка, пятая катушка. (На­клоняется над магнитофоном, подымает глаза. Радост­но.) Кату-у-у-шка! (Со счастливой улыбкой заряжает пленку, потирает руки.) А! (Заглядывает в гроссбух, читает запись в конце страницы.) «И, наконец, смерть матери…» Гм… «Черный мяч…» (Поднимает голову, тупо смотрит в зрительный зал. Удивленно.) Черный мяч? (Снова заглядывает в гроссбух, читает.) «Темнокожая нянька…» (Поднимает голову, размыш­ляет, снова смотрит в гроссбух, читает). «Небольшое улучшение действия кишечника…» Гм… «Памятное…» Что? (Наклоняется, чтобы получше рассмотреть.) «…равноденствие, памятное равноденствие…» (Подни­мает голову, тупо смотрит в зрительный зал. Удивлен­но.) Памятное равноденствие?.. (Пауза. Пожимает плечами, снова заглядывает в гроссбух, читает.) «Последнее прости… (переворачивает страницу)… любви». (Поднимает голову, размышляет, наклоняется над магнитофоном, включает его. Приготовился слу­шать. Поставив локти на стол, наклоняется вперед, приложив ладонь к уху в сторону магнитофона. Лицом обращен к зрителю.)
Голос с ленты (сильный голос еще молодого Крэппа, записанный много лет тому назад. Звучит несколь­ко напыщенно). Сегодня мне исполнилось тридцать девять, и это уже…
Усаживаясь поудобнее, Крэпп нечаянно смахивает со стола одну из коробок, ругается, выключает магни­тофон и со злостью сбрасывает на пол коробки и гроссбух, откручивает ленту к началу, включает и принимает свою позу слушателя.
Сегодня мне исполнилось тридцать девять, и это звоночек. Даже не принимая во внимание мою старую
слабость, у меня есть основания подозревать, что я… (колеблется) уже на самом гребне волны… или где-то поблизости. Скромно отпраздновал это ужасное событие в кабачке, как и в прежние годы… Ни души… Сидел перед камином с закрытыми глазами, пытаясь отделить зерно от шелухи. На обратной стороне конверта набросал несколько заметок. Хорошо бы вернуться к себе в берлогу, залезть в свое старое тряпье. Только что съел, — стыжусь признаться — целых три банана и еле удержался, чтоб не съесть четвер­тый. Роковая вещь для человека моей комплекции. (Страстно.) Надо от них отказаться! (Пауза.) Новая лампа у меня над столом — это крупное усовершенст­вование! Когда вокруг меня полная темнота, я чувствую себя менее одиноким… (пауза) …в каком-то смысле… (Пауза.) Я ‘Люблю встать и подвигаться в темноте, а потом вернуться сюда (запинаясь)… к себе. (Пауза). К Крэппу… (Пауза.) «Зерно…» хотел бы я знать, что я под этим подразумевал… (Раздумывая.) Мне кажется, я подразумевал те события, которые стоит сохранить в памяти, когда все страсти… когда все мои страсти улягутся. Я закрываю глаза и пытаюсь представить их себе.
Пауза. Крэпп на какое-то мгновение закрывает глаза.
Необычайная тишина царит сегодня вечером. Я на­прягаю слух и не слышу ни звука. Старенькая мисс Мак Глоум всегда поет в это время. Но только не сегодня. Говорят, будто поет песни своего деви­чества. А трудно представить ее девушкой. И все-таки она замечательная женщина… И, наверно, такая же ни­кому не нужная. (Пауза.) А я тоже стану петь, когда буду в ее возрасте, если только доживу?.. Нет! (Пауза.) А пел я, когда был мальчишкой? Нет. (Пауза.) И вообще, пел я когда-нибудь? Нет… (Пауза). Слушал какой-то год своей жизни, отдельные отрывки, взятые наугад. Я не. заглядывал в книгу, но это должно быть не меньше десяти-двенадцати лет тому назад. В то время, мне кажется, я еще жил с Бианкой и на ее содержании, на Кедар стрит. И хва­тит об этом! Безнадежное занятие! (Пауза.) Не больно-то нужно ее вспоминать… разве что стоит отдать долж­ное ее глазам. Они были у нее такие теплые. Я вдруг сно­ва увидел их. (Пауза.) Несравненные! (Пауза.) Ну, лад­но… (Пауза.) Эти старые зарубки памяти ужасны, но часто они мне…
Крэпп выключает магнитофон, задумывается, потом снова включает ленту.
…помогают, когда я снова… (колеблется)… обращаюсь к прошлому. Трудно поверить, что и я когда-то был этаким молодым щенком. А голос! Господи боже мой! И какие надежды! (Короткий смешок, к которому присоединяется и сам Крэпп.) И какие решения! (Короткий смешок, к которому присоединяется Крэпп.) Например, меньше пить!
Короткий смешок самого Крэппа.
Обратимся к статистике! Из прожитых восьми тысяч

с лишком часов тысяча семьсот часов были целиком поглощены выпивкой. Больше двадцати процентов, ска­жем, даже сорок процентов часов моего бод­рствования. (Пауза.) Планы насчет того, как бы помень­ше… (запинаясь) отдаваться все больше поглощав­шей его сексуальной жизни. Последняя болезнь отца. Я уже не так гонюсь за счастьем. Предельная распущенность… Усмешечки по поводу того, что он называет своей молодостью, но слава Богу, она уже осталась позади. (Пауза.) Заколдованный круг… (Пауза.) Неясные очертания… главного произведения, кончающиеся… (короткий смешок) визгливыми упрека­ми по адресу Господа Бога. (Долго смеется.)
К этому смеху присоединяется и Крэпп.
И что остается от всего этого убожества? Де­вушка в жалком зеленом пальтишке на платформе железнодорожной станции? Да? (Пауза.) Когда я вспо-
Крэпп выключает магнитофон, задумывается, потом смотрит на часы, встает и уходит в глубину сцены, в темноту.
Проходит десять секунд. Хлопает пробка. Еще десять секунд. Вторая пробка. Еще десять секунд. Третья пробка. Еще десять секунд. И вдруг слышится дро­жащий старческий голос, напевающий песню.
Крэпп (поет).
Вот уж и день склоняется к западу. И ночь свои жуткие тени чертит…
(Сильный приступ кашля. Возвращается к свету, садится к столу, вытирает рот, включает магнитофон, принимает свою позу слушателя.)
Голос с ленты. …вспоминаю прошедший год и будто смотрю на него теми глазами, конечно, я вижу прежде всего дом на канале поздней осенью, где лежит моя умирающая мать, лежит после ее долгого вдовства…
Крэпп вздрагивает. и еще…
Крэпп выключает магнитофон, откручивает ленту немно­го назад, наклоняет ухо ближе к магнитофону, включает его…
…умирающая мать после ее долгого вдовства, и еще…

ПИМАС - бумажный КРЕПП от компании ПИМАС.

AddThis Social Bookmark Button

Странички: 1 2 3

Опубликовано 11 Июль 2010 в рубрике Пьесы