* Разделы: Обновления - Драмы - Комедии - Мелодрамы - Пьесы
Похожие произвидения: ФОТОКАРТОЧКА С НУДИЙСКОГО ПЛЯЖА, ДВЕ ДВЕРИ, ЛЕВША и ДЕМИДOВ,

ВАРЯ. У-у-у, какие морды ненавистные! Так и смотрят, так и смотрят…
АЛЯ. Не говори…
ВАРЯ. На татар похожи. Вылитые все татары. Точно, на татар! Татары — татары они и есть. Во всем татары виноваты. Точно.
АЛЯ. В чем — во всем?
ВАРЯ. (уверенно.) Во всем.
Пауза. Едят печенье, смотрят телевизор.
Я ходила на день рождения когда, в том году, к Капустиной… Да знаешь ты ее, она со мной в теплице работает. Бригадир наш. Пришла я к ней, как к путевой, с подарком. Стакан взяла, пью и говорю громко всем: «Выпьемьте, товарищи, чтоб всем татарам плохо стало, чтоб они все повыздыхали! Чтоб они все окочурилися, говорю, бы все! «А Капустина, смотрю, смо-о-орщилась вся, недовольная такая вся стала. А потом я узнаю, что она татарка.
АЛЯ. Капустина?
ВАРЯ. Капустина.
АЛЯ. Татарка?
ВАРЯ. Татарка.
АЛЯ. Не похожа, вроде…
ВАРЯ. Похожа. Самая настоящая Мулима. У ее ребенка уши торчали, когда он маленький был. Так она, знаешь, что сделала ему?
АЛЯ. Не знаю.
ВАРЯ. Она ему уши лейкопластырем приклеила к затылку. Чтоб они у него не торчали.
Смеются.
АЛЯ. Уши? Лейкопластырем?
ВАРЯ. Уши. Лейкопластырем. Татарка, что сделаешь…
АЛЯ. Ей бы самой бы уши лейкопластырем приклеить бы!
Хохочут.
ВАРЯ. Давай, твоей кошке уши приклеим, чтоб не торчали?
АЛЯ. (хохочет, вытирает слезы.) Ага, дам я тебе! Масинька, иди сюда ко мне, а то тетка еще и правда приклеит!
Пустила кошку на пол. Налила вино в стаканы. Выпили молча, чокнувшись.
ВАРЯ. Мы с тобой алкашки, ага?
АЛЯ. Алкашки?
ВАРЯ. Как суббота — у нас с тобой бутылка. Алкашки, значит.
АЛЯ. Ну да, алкашки. Мы работаем. Мы можем себе позволить по субботам. Понемножку. Алкашки не такие. Алкашки другие. Тоже, придумала. Алкашки говорит…
Встала, погладила вымпел «Ударнику коммунистического труда». Села.
Слушай, Варька, а с пятницы на субботу сбываются сны или нет?
ВАРЯ. (смотрит телевизор.) Смотря какие…
АЛЯ. Слушай, что мне сегодня приснилось…
ВАРЯ. (топнула ногой.) Брысь!
АЛЯ. Не трогай ее! Масинька, сиди там, не ходи сюда, тетка злая… У-у, злая какая… Вот мне приснилось сегодня, будто к нам с неба… (Молчит.) Нет, не буду рассказывать.
ВАРЯ. А чего?
АЛЯ. Да ты смеяться будешь.
ВАРЯ. Не буду, давай.
АЛЯ. Расскажешь потом всем, разболтаешь.
ВАРЯ. Не разболтаю. Давай!
АЛЯ. Ну, смотри. Не смейся только! Вот. Мне приснилось, будто к нам с неба во двор парашютист приземлился. Идет к нашему дому, улыбается… А я на улицу с мокрым бельем в тазике. А он — навстречу… И на колено становится вот так…
ВАРЯ. (смотрит телевизор.) Не сбудется.
АЛЯ. Почему? Почему это?
ВАРЯ. (смотрит в окно.) Он тут не сядет.
АЛЯ. (встала, смотрит в окно.) Почему это?
ВАРЯ. Его тут током обязательно стукнет и он на проводах зажарится.
АЛЯ. Вон там есть место — спустится.
ВАРЯ. Ага, как же. Ума у тебя — хрен да маленько.
Смотрят обе в окно, молчат.
АЛЯ. У тебя много.
ВАРЯ. Не надейся. Десанта с неба не будет. Зажарится — это верняк. Так что даже и не рассчитывай. (Смеется.)
Молчат. Где-то далеко играет музыка.
Из кочегарки вышел Петр.
Ему около сорока лет. Петр в шикарной кожаной куртке и в грязной рубашке, в таких же грязных сапогах, грязных штанах. На голове клетчатая кепчонка. Сел на лавочку возле кочегарки, щелкает семечки, смачно выплевывает шелуху.
Варя смотрит на Алю.
АЛЯ. Ну, что? Пойдем, подышим? Надоело уже это кино… (Кивнула на телевизор.) Одно и тоже… На крышу сходим, ну? Уже темно скоро станет…
ВАРЯ. Что-то во дворе у нас тихо как. Напились уже все, спят, что ли? Куда народ-то подевался?
АЛЯ. Суббота. Нам на руку. Пошли.
Аля выключила телевизор. Пошли на крыльцо. Петр увидел Алю и Варю, смеется.
ПЕТР. Старыи-и-и-и знакомыи-и-и-и! Здрасьте вам!
ВАРЯ. Тебя не спросили. Понял? Лезешь тут. Что хотим, то и делаем. Вот так и никак иначе. Ишь ты, пролетная голова какая…
АЛЯ. (толкает Варю в бок.) Пошли. Что встала-то?
Спустились с крыльца, пошли вверх по лестнице. Остановились возле Вариной двери на втором этаже.
ВАРЯ. (потрясла замок.) Надо покрепче закрывать двери-то. А то много таких тут ходит — обчистят и пикнуть не успеешь.
Идут по лестнице вверх, на крышу.
(ворчит.) Ненавижу таких вот людей. Смотрит — как раздевает. Чувствуешь? Нет?
АЛЯ. Чувствую.
ВАРЯ. Вот и я чувствую. Как раздевает будто. Ишь ты, хрен в отрепьях…
АЛЯ. Тихо ты. Не ругайся.
ВАРЯ. А что я такого сказала?
АЛЯ. Я говорю: противный до чего.
Петр сидит на лавочке внизу, смеется, плюет шелуху от семечек, наблюдает за Алей и Варей.
ВАРЯ. (остановилась на лестнице.) Чего он смеется? Что ты ему сказала? Ну?
АЛЯ. Да ничего я ему не говорила. Иди, иди, иди…
ВАРЯ. Не, ты сказала что-то!
АЛЯ. Да не говорила я ничего! Очень надо! Иди, иди давай, иди, чего встала-то на пороге?
ВАРЯ. Нет, ты ему что-то показала моей спиной! Чего показала, ну? Говори? Показывай мне тоже, ну?
АЛЯ. Да надо мне! Иди, иди, иди… Ну, что стоишь? (Тихо.) Да он снизу на нас смотрит и смеется, конечно! А ты застряла на дороге, как бомбовоз стоишь! Иди, сказала! Дурак он с приветом, вот и смеется!
ВАРЯ. (кричит вниз.) Эй ты! Посмейся еще тут! Дурак с приветом! Правильно вон она про тебя говорит! Лети с приветом, вернись с ответом, понял?
ПЕТР. Что-что? Что вы говорите?
ВАРЯ. Что слышал!
ПЕТР. Это что — тонкий намек на толстые обстоятельства?
ВАРЯ. (Помолчала.) Я вот морду тебе пошкарябаю — будут тебе «обстоятельства». Посмеешься мне еще тут.
ПЕТР. На каком языке вы говорите, не пойму? Мадам, вы на древнекельтском, что ли?
ВАРЯ. На татарском, понял?
АЛЯ. Ну, иди, иди…
Петр смеется. Закурил.
Аля и Варя забрались на крышу. Сели на свернутый трубкой матрас. Оглядываются. Смотрят из-под руки вокруг.
ВАРЯ. Ишь ты, какой. Растворил рот, как поп ворота… Смотрит, смотрит, смотрит… Ты внимания не обращай…
АЛЯ. А я и не обращаю.
ВАРЯ. Ну. Дятел. Что скажешь. Фу-у-у-у… Как хорошо тут. Как тут у нас красиво…
Молчат.
Полумрак во дворе и на крыше сгущается. В двух квартирах дома, у соседей Али и Вари зажглись окна светом. Ходят люди за занавесками, разговаривают. Музыка все также играет.
АЛЯ. (вдруг громко.) Люблю русскую природу!
ВАРЯ. А?
АЛЯ. Русскую природу, говорю, люблю…
ВАРЯ. А-а. А татарскую не любишь?
АЛЯ. Какую татарскую?
ВАРЯ. Ну где ты тут русскую природу увидала?
АЛЯ. Ну везде. Кругом. Вон там, вон там. И вон там тоже.
ВАРЯ. Ну, правильно, ну, да. Правильно. Пальцем в небо попала. Да природа — это наше богатство!
АЛЯ. Какое у нас с тобой богатство? Какое богатство?
ВАРЯ. Уй! Природа — это реки, озера, моря, пустыни, косогоры, холмы, еще вон эти — бугры!.. А тут — вон столбы, вон — дома, вон — поезда едут-идут… Слушай, он ведь татарин. Точно! Вылитый! Правда? Похож на татарина. И повадки у него, выходки все — татарские…
АЛЯ. Вроде — нет…
ВАРЯ. Да вылитый. (Кричит, свесив голову вниз.) Татарин! Эй, татарин! Эй, ну?
Обе хохочут, зажимают рты. Пауза.
Петр смотрит вверх, щелкает семечки.
ПЕТР. Что вы сказали?
ВАРЯ. Ничего. Проверка связи.
Хохочет, толкает Алю в бок.
Услыхал, отзывается. Татарин и есть. Татарская морда, у-у-у! Я ему кличку придумала. «Манекен». Здорово?
АЛЯ. Почему?
ВАРЯ. Манекены все такие. Они вот так вот и выглядят, они вот такие и есть. Манекен. Манекен! У них и руки такие, и ноги, и все остальное такое же…
АЛЯ. (смеется.) Не-ет. Манекенов показывали по телевизору — они там красивые, одетые…
ВАРЯ. (серьезно.) Ты не туда смотрела. Страшные, как смерть. Манекен и есть. Ма-не-кен. Ма-не-кен. Снаружи — манекен. А в башке — хрен да пшик!
АЛЯ. Да что ты все ругаешься: хрен да хрен?
ВАРЯ. Хрен — это растение. Растениями можно. Хрен — это неругательное. Вот так.
АЛЯ. Все равно не ругайся.
ВАРЯ. Да я же так, к слову. Чтоб тебе понятнее было.
АЛЯ. Я и так понимаю.
ВАРЯ. А я вижу, что ты не понимаешь!
АЛЯ. А я говорю — понимаю! Хватит растениями ругаться! Хватит! Сто грамм выпьет, а придуривается на рубль! И меня тут дурой не выставляй! Я тебя совсем не боюсь, так и знай!
Петр взял палку, стучит ею по двери. Аля иВаря разом склоняют головы вниз, смотрят на Петра.
АЛЯ. А?
ВАРЯ. Чего ты?
ПЕТР. (смеется.) Ничего. Проверка связи.
Петр хохочет. Аля и Варя сели на матрас, молчат.
АЛЯ. Смех у него какой… Страшный, ага?
ВАРЯ. Манекены все так смеются. Будто нарочно. Будто им неохота, а они все равно смеются…
АЛЯ. Аж мурашки по коже пошли — такой смех…
ВАРЯ. Не говори. Манекеном и будем звать. Манекен и есть.
АЛЯ. Любка говорила — Эдиком его зовут.
ВАРЯ. Ка-ак?!
АЛЯ. Эдиком. Черте че. Только у нас в кочегарке в нашей Эдики не работали. Все, кто хочешь, были, а вот Эдиков — не было еще!
ВАРЯ. Она откуда знает?
АЛЯ. Ходила к нему мыться в кочегарку. Веселая такая, смеялась. Я ее вчера встретила как с работы шла. Она мне и рассказала. Говорила: «Нравится мне ваш новый истопник…»
ВАРЯ. Что ж ты мне не рассказала?
АЛЯ. Да я забыла.
ВАРЯ. (помолчала.) Вот сволочь. Любка твоя — проститутка.
АЛЯ. Чего это она моя? Она мне такая же моя, как и тебе — твоя.
ВАРЯ. Ведь баня вон стоит — сходи, вымойся. Двадцать копеек ей жалко, что ли? Зачем она к нему пошла?
АЛЯ. В кочегарке душ. Да и рядом, ходить далеко не надо…
МОЛЧАНИЕ.
ВАРЯ. Помолчи, грамотейка. Ты сама туда, бывало, не шастала?
АЛЯ. Осталось мне только…
ВАРЯ. А чего же? С тебя станется. Сейчас все больные психиатром.
АЛЯ. И я тоже?
ВАРЯ. И ты тоже. И ты, и Леня-Лида твой такой же был, такой же…
АЛЯ. (тихо.) Замолчи, сказала, сегодня. Или плохо станет.
ВАРЯ. Ну, ну. А то ты сама не знаешь. Тоже, надулась.
Вдруг хохочет во всю глотку, качается из стороны в сторону.
АЛЯ. Ты чего это? Чего? Ну? (Тоже смеется.)
ВАРЯ. Ой, не могу! Не могу… Вспомнила… Вспомнила…
АЛЯ. Чего ты вспомнила?
ВАРЯ. Вспомнила, вспомнила…. Как ты объявление в газету давала — вспомнила… Ой, не могу, не могу, не могу…
АЛЯ. (сердито.) Давай, давай. Рассказала ей на свою голову… Чего ты ко мне пристала сегодня? Подковыривает… Вспомнила она… Вспомнила бабушка первую ночку…
ВАРЯ. (умирает со смеху.) Ой, не могу! Ну, надо же такое написать, а?

AddThis Social Bookmark Button

Странички: 1 2 3 4 5 6 7 8

Опубликовано 24 Декабрь 2010 в рубрике Драмы